«Помогай!» — Ник передал Джереми мысленное послание, которое по цепочке кот должен был передать дальше его товарищам. Огромный кот присел, кончик его хвоста задрожал, словно он подкрадывался к жертве. Он не глядел на Ника, однако тот знал, что его послание принято.
Ланг стремглав помчался к опущенной аппарели тарелки. Сколько времени в их распоряжении? Ник сосредоточил свой взгляд над верхушкой мачты, пытаясь нарисовать там демона этих инопланетян — сигарообразный корабль.
Он… его послание достигло цели! Джереми… Ланг… его товарищи в корабле поняли, что он хотел. И вот — там действительно появился враг, известный этим инопланетянам, зависший прямо над генератором энергии. Он не слышал, что закричали карлики у опоры мачты, однако увидел, что они на секунду замерли, а потом бросились врассыпную — к укрытым в траве траншеям. Похоже, они готовились до последнего защищать свою мачту, как если бы от неё зависело само их существование.
В руке Ник держал стержень длиной с полруки, с двумя кнопками с одного конца — какое-то оружие, прихваченное им с корабля. Часть стержня была полой, и Ник решил, что это нечто вроде ружья. Он не знал, что этот стержень может делать, и можно ли вообще стрелять из него. Но то, как вели себя инопланетяне, подтолкнуло его к действию. Если эта мачта с веерами так важна для них, что они, чтобы защитить её, начали лихорадочно обстреливать лучами зависшую над ней иллюзию вражеского корабля, то в случае уничтожения её…
Ник побежал. Пленники что-то кричали ему, но он не обращал на их крики никакого внимания. Главное сейчас — это мачта. Остановившись, он поднял стержень и наудачу нажал пальцем на ближайшую кнопку, целясь в веер над головой.
Ему показалось, что произошла осечка — никакого свидетельства, что оружие выстрелило. А потом…
Красное свечение проводов вспыхнуло режущим глаз белым пламенем!
Ник прижал ладонь к глазам. Неужели он ослеп? И этот рёв — так можно оглохнуть. Земля затряслась под ногами, поплыла, словно потеряв твёрдость. Шатаясь, ничего не видя, он повернулся, чтобы уйти от этого ада обратно к кораблю. Но где тот находился?
Трудно стало дышать, словно кто-то насосом откачивал воздух. А потом он упал и пополз сквозь пылающий вокруг него мир. Наверное, таким в древности виделся людям Ад…
Ник лежал на всё ещё дрожащей земле, как бы придавленный огромным тяжеленным кулаком с такой силой, что почти расплющила его; ему даже показалось, что он слабо вскрикнул. А затем наступила тьма, в которой погасли языки адского пламени.
В небо возносился сверкающий анк, и от него исходили потоки света, и этот свет нёс мир и покой. А мачта с веерами испускала гибельное сияние, подавлявшее жизненные силы Авалона, и мир был нарушен. Из древних прибежищ Сил Тьмы выползали мерзкие твари, чтобы снова хлынуть на эту землю.
Мир и покой отступали перед могуществом этой мачты, перед Тьмой, отступали в города, в места, где в полной мере сохранялась власть Авалона. И кидались в разные стороны, не зная покоя, те, кто не принадлежал ни Свету, ни Тьме… кто был жертвой…
Слабые существа, бегущие без всякой цели, преследуемые своими собственными страхами, которые проявились и получили возможность жить своей собственной отвратительной жизнью. Они не видели ничего, кроме того, что вызвали, сами того не ведая, к жизни, что несло им страдания.
Равновесие было поколеблено. В города стекался Народ с Холмов, Рита, все те, кто принял Авалон. Стоял Герольд, носивший имя этой страны, а за ним — его четыре помощника — Дуб и Яблоня, Боярышник и Бузина, и на плаще у каждого был вышит символ его имени. И впереди всех Герольдмейстер Логос, Верховный Повелитель. Могучий, облачённый не в сверкающий плащ Герольда, но в тёмно-синюю мантию, по которой сбегали серебристые руны. Они изгибались, поворачивались, сплетались, образуя слова великой мудрости, а затем исчезали, чтобы снова появиться. В его руке был великий меч, опущенный остриём вниз, к земле Авалона, откуда давным-давно был извлечён металл, из которого он был выкован. А на клинке тоже были начертаны руны, неподвижные, высеченные в металле способом, давно уж позабытом в этом мире, где время мало что значило.
Он держал меч, положив на эфес обе руки, горделиво расправив могучие плечи. И голова… Лицо того, кто может вызывать бури, повелевать по своей воле ветром и водами, и всё же считающего ниже своего достоинства употреблять власть для удовлетворения собственных желаний. Седые волосы, ярко сверкающие серебром, как и изменчивые руны. И у этого Короля было имя, очень древнее имя, которое знал Авалон, которое сохранилось в легендах другого мира…
Мерлин.
И вот теперь взор Герольдмейстера Логоса был устремлён за пределы городских стен. Он с лёгкостью поднял огромный тяжёлый меч до уровня груди и направил острие вперёд. Губы его зашевелились, однако какие бы он слова ни произносил, — они не предназначались для слуха менее значительных людей или духов.
Мачта инопланетян вспыхнула ярко-красным пламенем, заклубился чёрный дым, который начал опускаться на землю. И там, где он касался земли и оставлял тёмные пятна, появлялись Слуги Тьмы, и они ползли к городам. Вражеская мощь подавляла Авалон, так что под его гнётом жизнь увядала и замирала.
Однако…
Произошёл огромный выброс энергии, поглотивший весь мир. Всё вокруг сделалось багровым, а потом белым. Мир исчез, исчезло зрение, не осталось ничего.
— Ничего… ничего… — снова и снова слышал Ник. Медленно к нему возвращалось сознание.
— Ничего… ничего… — повторял его собственный голос.
Он… он Ник Шоу… и он жив. Но ему не хотелось открывать глаза и снова видеть это ужасающее ничто, которое было концом Авалона. Как может он ещё жить, когда всё остальное, даже мир, погибло?
— Всё погибло… — облёк он свои мысли в слова.
— Нет!
Не он произнёс это. Но кто же тогда? Кто избежал гибели Авалона?
— Кто?… — спросил он.
— Ник! Ник, пожалуйста, посмотри на меня! — кто-то взывал к нему… но кто?
— Кто? — повторил он. Вряд ли это важно, он так устал… так устал. Авалон исчез. Глубокая скорбь охватила его. В глазах засверкали слёзы, просачиваясь из-под век, которых он не поднять. Он очень, очень давно не плакал — мужчины не плачут, мужчины не могут плакать. Они могут испытывать жгучую боль, как сейчас он, но они не должны плакать.
— Ник! Ну, пожалуйста, помогите же ему. Сделайте что-нибудь…
— Лишь он сам в силах себе помочь.
Он уже слышал этот голос, давным-давно. В Авалоне. Но Авалона больше нет. Он же видел, как тот погиб. Нет… ещё хуже — именно он его погубил. Он мучительно принялся складывать вместе обрывки воспоминаний, создавая ужасную картину. Он выстрелил из того кошмарного оружия инопланетян в мачту. А затем последовал тот чудовищный взрыв. И ещё был Герольдмейстер Логос — Мерлин — с мечом. Наверное, взрыв мачты нарушил энергетический баланс, за счёт которого существовал Авалон. Авалона больше нет, и где теперь он находится, Ник не знал, да ему, собственно, было уже всё равно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
